Alexander Mcoueen: «Я получаю удовольствие от своего творчества и совсем не нуждаюсь контроля над ним»

Он имел все или почти все, чего хотел. Он в меру экстравагантный на людях и слишком экстравагантный в кругу близких друзей (последнее, впрочем, — было стилем его жизни). Он имел контракт с одним из наистабильным и самым успешным тогда домов моды концерна Lvmh и

одновременно вел собственный бизнес. Друзья звали его Ли. И одного из них он выделял по-особенному. Был у их Ли один «грешок» — бойфренд Джордж, жили они вместе как семейная пара…

Свою моду Макквин, по его собственному утверждению, создавал для интелектуалок. Он не считал себя человеком гендерным, хотя иногда хотел бы, чтобы это было так.

Личность Александра Макквина является, пожалуй, одной из наиболее скандальных и загадочных. Оригинальность его во многом приписывали происхождению, а точнее, месту, где он сформировался как личность, — знаменитые Лондонские Salive Row. Его история похожа на историю Джекки Коллинз. Сын водителя такси после школы волей судьбы не пошел в таксисты, как его брат и отец, а начал постигать основы швейного мастерства в Savile Row. Там он в свое время делал пиджаки для самого принца Чарльза. Имел молодой Макквин и опыт работы с театральными костюмами. Побывал и в Милане, где делал выкройки для Ромео Джигли. Закончил колледж Святого Мартина, после чего его карьера с невероятной скоростью взлетела вверх. Он приобрел репутации одного из наиболее рейтинговых лондонских дизайнеров за всю историю британской моды. 1996 года, после перехода Гальяно в Дом Dior, Макквина пригласили поработать на Givenchy.

Невероятно, но факт: Макквина смущает признание собственной гениальности. За сравнительно короткое время он создал столько ярких моделей и силуэтов, сколько другому дизайнеру и не снилось за всю жизнь. Макквин первым привлек внимание к наиболее эрогенным зонам женского тела, в том числе благодаря своему знаменитому фасону шерт, который позволил любоваться кругленькими ягодицами. Он и всегда удивлялся, почему его родителей поражает тот факт, что свои платья их сын продает за 125000 фунтов стерлингов, тогда как примерно за эти самые деньги можно купить неплохой замок где-то в Шотландии. Макквин — человек, который жил по принципу: все, что ни делается — к лучшему. Он стал таким не потому, что кто-то подтолкнул его к этому, а просто потому, что так произошло. Когда у Макквина спросили, считает ли он судьбой, что все, о чем он мечтал в своей спальне в East End, все-таки сбылось, он ответил, что это именно так: «Но как раз тогда, когда я достиг чего-то, я начал бояться, вдруг мгновенно могу все потерять. Я так часто боялся остаться без крыши над головой и быть не в состоянии заработать себе на жизнь. Это было как наваждение «.

Он удивительно по-философски для своего возраста относился к жизни. Изредка его посещали мысли о смерти.

И при всем этом Макквин отнюдь не производил впечатления человека, способного увлечься интригами.

Однако в его жизни все-таки появился повод, чтобы поговорить именно об этом. Gucci Group приобрела контрольный пакет акций Дома британского enfant terrиble. Можно сказать, что это произошло в пылу ожесточенной борьбы за сферы влияния между конгломератом Lvmh и Gucci Group. «Меня очень радует факт заключения соглашения с Gucci Group. Так моя марка и будущее моего Дома меня очень волнуют, и я искренне верю в то, что заключил выгодную сделку», — сказал Макквин в одном из интервью в прессе. Компания Gucci, определенная вещь, воспользовалась ситуацией непростых взаимоотношений дизайнера с Домом, где он работал. Маккуин серьезно думает о возвращении домой. Все чаще дизайнер вспоминал о своем желании оставить Дом Givenchy. «Я сделал все, что мог, для продаж. Я испытал все возможные средства, но вы знаете поговорку — слишком много поваров», — так сказал Маккуин в своем интервью британскому журналу Arena, добавив при этом, что его просьба расторгнуть контракт никого не удовлетворила. Уже ни у кого не вызывала сомнений желание Макквина покинуть Дом Givenchy сразу же по окончании контракта с ним. И, заручившись предварительной поддержкой Gucci, Макквин обнародовал свои намерения. Вскоре Gucci официально заявила о подписании долгосрочного контракта с Макквином как креативным директором его собственного Дома и о том, что этот контракт вступает в силу в октябре 2001 года, сразу после окончании действия его контракта с Домом Givenchy. По условиям соглашения, Gucci Group NV приобрела 51% акций Дома Макквина. Остальными 49%, как и раньше, владеет сам дизайнер. Новые владельцы (или совладельцы — кому что нравится) не говорят о каких именно суммах идет речь и сколько стоила им эта сделка. Судя по всему, не так уж много. Как и в большинстве британских дизайнеров, обращение Макквина имеют довольно скромный вид: его годовой оборот оценивается всего в 3200000 долларов США. И поэтому нетрудно предположить, что средства, потрачены Gucci на приобретение контрольного пакета акций бизнеса Макквина, не является значительными. Том Форд одобрительно отнесся к пополнению в рядах Guccи: «Александр невероятно талантливый, и он человек, которого я лично очень уважаю и которой очень дружески отношусь. Мне очень приятен тот факт, что именно с нами он связал будущее своего бизнеса».

Такой поворот событий застал врасплох нынешних хозяев Макквина (Lvmh). Говорили, что внутри Givenchy и не подозревали о том, что происходит. Официально Дом доброжелательно-философски отнесся к этому и пожелал успехов в новом союзе. Было также официально заявлено, что концерн Lvmh решил не вкладывать инвестиции в бизнес Александра Макквина, в отличие от капиталовложений в бизнес Гальяно, Марка Джейкобса и Майкла Корса, которые заметно исправили свое финансовое положение за счет денежных вливаний Lvmh. И сам Макквин на этом не очень настаивал. Для него, по его собственным словам, значительно важнее оставаться независимым. Ни контроль над его личным бизнесом, как он сам говорит, ему не нужен: «Мне достает удовольствие от своей творчества и совсем не нуждаюсь контроля над ним». Вот так серьезно размышлял Макквин о своей независимости. Хотя в современном мире, как показывает опыт, вполне независимым быть невозможно.

Собственно говоря, покупка дизайнеров, работающих на кого-то по контракту, — не такое уж и редкое явление в Париже. И если бы между Gucci и Lvmh не было таких сложных отношений, все воспринималось бы намного проще. И в данном конкретном случае затронуты и амбиции одного из самых влиятельных людей в мире моды — Бернара Арно. Дизайнера, который работал на него, перекупили его непосредственные конкуренты. И не имеет значения, что речь идет всего-навсего о частном бизнес. В самом Доме, похоже, проблему воспринимали всерьез. Как наиболее достоверно преемника называют не кого иного, как Альбера Эльбаза, который, покинув Ysl, уже успел за консалтинговым контракту отработать сезон в итальянском Доме Krizia и теперь свободный. Факт сам довольно символический. Ведь в свое время Эльбаз пошел с Ysl именно через Форда. Похоже, в Lvmh понимают, что такое борьба интересов. И в 2001 году оставил Givenchy и перешёл работать в компанию Gucci Group. В 2003 году появился первый женский аромат Alexander McQueen Kingdom, через год марка представила его мужскую версию. Через три года дизайнер показал первую коллекцию молодежной марки McQ. И много прекрасного оставил после себя этот трудолюбивый человек. Единственное, чего он хотел, — чтобы ему не мешали делать свое дело.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *